Главная страница
Регистрация
Вход

Понедельник, 2018-12-10, 22:18
| Вход | Регистрация
Прибежище тейлонов

[ Новые сообщенияУчастникиПравила форумаПоиск]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Netroep, Sky  
Форум » Фантворчество » Литературное творчество » Впусти меня (Малый спин-офф от "По сердцу и по уму", потешиться, тыкскыть)
Впусти меня
ashatry_aДата: Среда, 2010-12-08, 23:41 | Сообщение # 1
Сподвижник
Группа: Пользователи
Сообщений: 819
Статус: Offline
Впусти меня

Персонажи: Рене\Хоулин, плюс мимо пробегают Стрит и пара рандомных мужчин и женщин, также польстившихся на волосатого и когтистого парня.
Рейтинг: предполагается, что PG-13+ненормативная лексика, однако, учитывая как меня заносит… я не стала бы с этим загадывать на будущее, да. Хотя, если уж на то пошло, до Лорел Гамильтон, с ее постельными сценами на три главы © ® ™, мне еще прыгать и прыгать кедами кверху.
Суть: Спин-оффчик от «По сердцу и по уму». Хоулин, как мы помним, остался тусить на Марсе, и меня, как непосредственного автора, волновали два вопроса:
А) Чешуя он это сделал?
Б) Будет ли у них с Рене Палмер секс? wacko
А если серьезно – то такой неуравновешенный типчик, как Хоулин, примостившийся к скрытному образу жизни, опасен. Волк в стаде овец не станет менять свои привычки ради одной из них.
От автора: ООС! И как всегда, заимствования из других фантастических сериалов и книг дружно водят хороводы – кто найдёт, тому пряник.

Расставаться трудно хотя на малое время с тем, кто нам нужен стал на всякую минуту бытия нашего. Расставаться трудно; но блажен тот, кто расстаться может не улыбаяся; любовь или дружба стрегут его, утешение. Ты плачешь, произнося прости; но воспомни о возвращении твоем, и да исчезнут слезы твои при сем воображении, яко роса пред лицом солнца. Блажен возрыдавший, надеяйся на утешителя; блажен живущий иногда в будущем; блажен живущий в мечтании. Существо его усугубляется, веселия множатся, и спокойствие упреждает нахмуренность грусти, распложая образы радости в зерцалах воображения.
(Радищев А. Н.)

1.
Рене ощутила на своем лице тепло солнечных лучей раньше, чем проснулась. Открывать глаза не хотелось – во сне было тепло и светло, там ничего не болело, никто не надоедал вопросами, не заставлял задумываться. Рене нравилось спать, но проснулась она от того, что кто-то заслонил живительный свет.
- С добрым утром! Я же вижу, ты не спишь, - поприветствовал ее голос Джульетты Стрит.
Открыв глаза, Палмер с удивлением уставилась на хакершу. Она должна была сейчас быть в Лондоне, на Земле, потому что власти США точили на нее нехилый зуб за последнюю демонстративную акцию. Поддерживающая «зеленых» Стрит взломала счет одной из корпораций, выпускающих книги из настоящей бумаги и продающей их за бешеные деньги коллекционерам, и перевела все деньги организациям, защищающим леса по всей Земле. После такого даже заступничество Хаббла не помогло – взбешенные корпоративные монстры устроили на хакершу настоящую травлю, а потому она временно переехала в другую страну.
Стрит с размаху уселась на кровать рядом с Палмер и воссияла, как начищенный пятак. Ее прическа оставляла желать лучшего – когда Рене в последний раз видела Джульетту, у нее были ровные волосы до плеч. Теперь они существенно укоротились и торчали дикобразьими иглами во все стороны.
- Стрит? – выдавила Палмер слабым голосом. – Ты-то здесь как оказалась?
- Есть методы, - Джульетта отмахнулась, - а на Марсе есть вакансии… в общем, я здесь как бы работаю по чужим документам… Что делать, законники меня не любят, - Стрит перевела дух. – Короче! Авгур желал тебе скорейшего выздоровления и передавал три апельсина – скряга, да. Я их вон там положила…
- Ты сама как апельсин, - хмыкнула Рене, протягивая руку, чтобы дотронуться до волос Джульетты, которые приобрели совершенно невообразимый оранжевый оттенок.
- Экспериментирую с цветом, - скромно сказала Джульетта, потупившись. Но тут же подняла глаза и улыбнулась: – А еще приняли сообщение с Носителя. В ближайшие пять месяцев мы их больше не услышим, но прогнозы утешительные – они напали на след родного мира атавус, а также нашли несколько подходящих для колонизации планет.
- Рада за них, - Рене прикусила губу. – Всегда приятно отыскать свой дом…
- А ты домой не планируешь возвращаться? – спросила Стрит.
Палмер промолчала. Доктор непрозрачно намекнул, что ей нужен полноценный отдых. Руководство пригрозило, что если Рене не истратит хотя бы неделю из своих трех месяцев неиспользованных отпусков, то следующий отгул они ей оплачивать не будут. Палмер только и оставалось пообещать, что она вернется на Землю, едва сдаст дела. Однако эта «сдача» грозила затянуться очень надолго…
«Глупость какая! – подумала Палмер. – Сначала я не хотела оставаться, теперь не хочу улетать!..»
- Рене… - Джульетта, истолковав ее молчание по-своему, осторожно накрыла руку Палмер своей ладонью. - В случившемся тоже есть хорошая сторона… Это значит, что диагноз, который тебе поставили два года назад, был неправильным! В общем, ты еще можешь…
- Стрит, я не хочу об этом говорить, - тихо заметила Рене. – Лучше расскажи мне, что творится на Земле.
- Хорошо, - послушно согласилась Джульетта. - А что обычно творится на Земле? Полный бардак, однако его пытаются регулировать, - Стрит улыбнулась. – Кстати! Бун решил писать книгу!
- Да ты что! – Рене вопросительно подняла брови. – И о чем же?
- Мемуары. Двойственность бытия Защитника Сподвижника и бойца Сопротивления, - начала перечислять Стрит. – Незабываемые воспоминания о диффузно-молекулярном анабиозе, ощущения от контакта со скриллом… Знаешь, ему есть, о чем рассказать… Кстати, о скриллах!* Сейчас в Южной Америке целый район под карантином… эта зараза, оказывается, мутирует со скоростью мысли! Поначалу местные валили это на своего чупакабру, но когда «чупакабра» ударил кого-то энергетическим разрядом, за дело взялось подразделение «Грань».
- Надеюсь, нигде не упомянуто, кто догадался выпустить их на волю? – тихо спросила Рене.
- Нет, но от этого не легче, - мрачно ответила Стрит. – Хотя ликвидаторский дивизион справляется. Ты, однако, вспомни, может вы кому рассказывали о своем благородном поступке? «Пограничники» копают быстро и качественно, их нужно опасаться.
- Нет, - в этот момент в дверь постучали, и Рене со Стрит как по команде вздрогнули и уставились на нее. Заглянула приветливая медсестра.
- Мисс Палмер пора на магнитотерапию, - сообщила она. – Извините, но посторонним там находиться нельзя.
- Я еще зайду, - пообещала Стрит, соскакивая с кровати. – Ты, главное, выздоравливай шустрее!
***

Делай не то, что тебе хочется делать, а то, чего тебе делать не хочется. То, чего тебя всегда учили не хотеть. По-моему, это нечто противоположное погоне за счастьем.
Занимайся тем, что пугает тебя больше всего.
(Бренди Александр)

Апартаменты встретили Рене тишиной. Жалюзи были приспущены, в комнатах царил приглушенный полумрак. В спальне были разбросаны в беспорядке вещи – Рене госпитализировали утром, когда она собиралась второпях на работу.
Застывшее место. Поморщившись, Палмер покачала головой и начала собирать раскиданную одежду.
Последний месяц она провела в странном забытье. Все окружающее казалось сном, и только активная деятельность разгоняла это ощущение нереальности. Рене вгрызалась в работу, как оголодавший нищий в хлебную корку, стараясь не обращать внимания ни на что более. Вот и «недообращалась» до самой больницы.
Когда Корабль-Носитель отбыл, увозя с собой ученых и остатки инопланетной расы, вместе гибридами, весь мир вздохнул с облегчением. Вздохнул – и занялся своими обычными делами: сварами, ссорами, дележом денег и оставшихся природных ценностей. Правда теперь международные свары контролировало не ООН, а Альянс, пользующийся куда более жестокими методами подавления несогласных. А несогласные были – то, что головной офис Альянса базировался в США, и то, что наибольшее влияние в нем имели страны Западной Европы, не преминуло сказаться на международных отношениях.
Бум рождаемости, новый рынок труда в лице колонизируемых планет, новые залежи полезных ископаемых… Казалось, что освобожденное человечество стремится как можно скорее «застолбить» Солнечную систему, выйти за пределы Земли, чтобы доказать свою состоятельность.
На недавнем совещании выяснилось, что «Дорз Интернейшнл» подписала контракт на постройку второго марсианского жилого купола в обозримом будущем. На Венере ударными темпами завершалась терраформация.
- И куда же мы так несемся? – пробормотала Рене вслух, опускаясь на колени и заглядывая под кровать. Там среди беспорядка, скопившейся пыли, забытых тапочек, возле одного единственного носка лежала небольшая коробочка, которую Рене вертела в руках, когда первый болевой спазм заставил ее выпустить вещицу из рук. Достав коробочку, девушка некоторое время рассматривала ее – на крышке, после падения, осталась царапина. Ну и ладно. Все равно, на эту хрень никто, кроме нее, не посмотрит.
Столько новых лиц заполнило купол. Рабочие сновали тут и там, открылись первые магазины… Скоро в кратере будет не протолкнуться. А оно нам надо? Куда бы человечество не переместилось, оно сразу же создает там толпу. Ну да, мы же – существа биосоциальные…
В прихожей тихо зашипела дверь. Рене жила в старой части купола – относительно старой, разумеется, где двери все еще напоминали люки переходников, а не обычные человеческие из дерева и пластика.
«Кого несет? – недовольно подумала Рене. – Стучаться не учили?»
Выглянув в холл, она никого не увидела. Странно, ведь Рене готова была поклясться, что дверь открывалась. Подойдя к интерфейсу, Рене проверила лог памяти – действительно, только что дверь открылась и закрылась. Открывали снаружи.
Вот это уже нехорошо. Рене по привычке потянулась за оружием и тихо выругалась, вспомнив, что уже несколько месяцев не носит его с собой.
В новоприбывших была одна проблема – они были чужими. Это были рабочие, простые люди, приехавшие на заработки, и далеко не все из них обладали твердыми моральными принципами. С некоторых могло статься вломиться в чужой дом… Они имели право прохода в большинство секций, и хотя данный уровень охранялся, Рене готова была поклясться, что охранник не обратил бы внимание на парня в спецовке и с инструментами, прошедшего мимо него. Да она и сама бы вряд ли обратила – уже не раз Палмер ловила себя на мысли, что, привыкнув общаться исключительно с инженерами и высшими должностными лицами, некоторых ты просто начинаешь не замечать. Официантов, горничных… рабочих.
Хотя последних, когда их много, сложно не заметить.
Рене медленно двинулась по комнате, заглядывая в каждую дверь – на кухне никого, в ванной тоже пусто. Остался лишь тот маленький закуток, который вроде бы должен заменять ей кабинет, а на практике выполняет роль какой-то кладовки, куда Палмер сваливает все то, что не успевает или не хочет разобрать.
Оглядевшись, Рене подхватила с пола тяжелую длинную вычурную статуэтку, которую ей кто-то подарил на какой-то неважный праздник. Статуэтка была достаточно тяжелой, чтобы размозжить голову непрошенному гостю.
Комнатушка была залита солнечным светом – в этом было ее единственное достоинство – две стены занимали огромные, от пола до потолка, окна. Единственный маленький диванчик был завален одеждой, так и не повешенными занавесками, какими-то пакетами. На полу громоздились пустые и полупустые коробки из-под вещей, на широкой спинке дивана лежала раскрытая книга – как же давно Рене начала ее читать!
А у окна высокий мужчина в полурасстегнутой спецовке любовался видом. Рене не было видно его лица, от волнения у нее слегка закружилась голова и, проклиная все на свете и поудобнее перехватывая статуэтку, Палмер откашлялась и спросила:
- Вы уверены, что зашли в ту квартиру?
- Абсолютно, Рене Палмер, - ответил незнакомец, оборачиваясь. Статуэтка в руках Рене заметно потяжелела. Медленно опустив ее на пол, Рене выпрямилась, ощущая предательскую слабость в ногах, но не будучи уверенной, что это из-за головокружения.
- Я думала, что ты погиб там, в пустыне, Хоулин, - сказала она. – Мне даже… можно сказать, что мне было жаль.
- Я в этом не сомневался, - самоуверенно ответил бывший атаванский король, окидывая Рене оценивающим взглядом. – У тебя не слишком цветущий вид.
- Как и у тебя, - парировала Рене.
За два месяца атавус оброс, и очень напоминал самого себя в свои лучшие годы. Его глубоко запавшие глаза, с залегшими под ними тенями, тем не менее глядели живо и насмешливо. Спецовка, явно позаимствованная у кого-то из новоприбывших, была надета поверх мешковатой униформы, подозрительно напоминающей старую волонтерскую, и все это, включая самого Хоулина, было присыпано вездесущей марсианской пылью.
- Но я чувствую себя прекрасно… - многозначительно возразил атавус. Рене недобрым словом помянула атаванскую чувствительность к чужим настроениям.
- Итак, ты здесь, - подытожила Палмер, медленно приближаясь к атаванскому королю. – Один. Даже и не знаю, что мне думать.
Солнечный свет превращал месиво темных хоулиновых кудрей в полыхающий медью нимб. Светлые отблески придавали его лицу гротескную выразительность, которую можно было увидеть на картинах ван Эйка. Свет отражался и в его глазах, делая их глубже, превращая их в два глубоких темных сенота**.
На несколько мгновений Рене оказалась зачарованна этой манящей темнотой. Хоулин улыбнулся, заметив это – в уголках его глаз собрались тонкие морщинки, очаровательные, черт их дери!! Рене поспешно отвела взгляд, изогнув сухие губы в улыбке. Иногда ей казалось – а подчас она бывала в этом уверена – что бывший атаванский король не чужд самолюбования. Дело не доходило до откровенного нарциссизма, но сейчас, Рене знала точно, Хоулин прекрасно понимал, как он выглядит и какое впечатление на нее производит. Поэтому девушка постаралась сосредоточиться на более материальных, безопасных вещах – например на его пыльной куртке или грязной обуви или на своем головокружении – и ничем более не выдавать своих чувств.
- Ты ждала меня, - заметил Хоулин. – Может быть ты не задумывалась об этом, но ты ждала меня… Признайся, - теперь уже он приближался к ней, медленно, плавно, с грацией дикой кошки подбирающейся к своей жертве быстрыми короткими перебежками перед финальным броском. – Возможно, эти мысли посещали тебя глубокой ночью, когда ты опускала занавеси и запирала двери. Возможно, в смутных снах ты видела кого-то, кого желала бы… видеть рядом с собой, - он продолжал улыбаться.
«Он меня бесит, - уговаривала себя Рене. – Его улыбка, его манера разговора, его животная пошлость…»
- Возможно, - согласилась она вслух. – Скажем даже так: пятьдесят на пятьдесят – либо желала, либо нет, - подняв голову и упрямо выдвинув вперед подбородок, Рене снова взглянула Хоулину в глаза, сосредоточив в этом взгляде всю ту, копать ее, непримиримость, которая в ней оставалась. Кажется, это не произвело на него впечатления. Хоулин приблизился настолько, что, сделай Рене маленький шажок вперед, они соприкоснулись бы.
- Где же ты был все это время? – спросила Рене, небрежно проводя рукой по куртке Хоулина и стряхивая с нее пыль.
- Здесь, там… - Хоулин повел головой, и Рене услышала, как хрустнули позвонки в его шее. Движение мышц под кожей завораживало ее. – Прятался, искал тепла, искал пищу… искал, как проникнуть в купол. То, что ты забыла глобал в парке, очень мне помогло.
- Почему ты думаешь, что я не сообщу о тебе? – спросила Рене. – Что не вызову спецотряд для твоей нейтрализации?
- Ну, это бы перечеркнуло все твои предыдущие действия, - Хоулин медленно возложил руки ей на плечи. – Вы, люди, бываете такими непредсказуемыми… Я уже почти испугался, - он ухмыльнулся, блеснув белыми, ровными зубами. – Хотя, был кажется такой обычай, запрещавший убивать путников, попросивших крова… вы зовете его гостеприимством?
- Гости не входят без разрешения, - ответила Рене, делая шаг назад. Руки атавуса соскользнули с ее плеч, а то место, где они прикасались к ним, продолжало гореть, словно обожженное. Сердце колотилось в горле девушки. Всю притягательность, всю дикую и необузданную красоту этого существа подтачивало то ощущение страха, тот инстинкт, кричащий, что перед ней хищник, древний и опасный, страх перед которым вплавился в кровь австралопитеков, который не смогли вымыть миллионы лет эволюции. Хоулин был смертью.
- Хорошо, - Хоулин склонился к ней, понизив голос до шепота. – Могу я остаться здесь… на ночь?..
Силой приказав бабочкам в желудке не трепетать при звуках этого голоса, Рене улыбнулась в ответ.
- Немного поздновато, - прокомментировала она. – Что ж, посмотрим, может быть текущая вода тебя остановит.
Во взгляде Хоулина мелькнуло недоумение. Да, Брэма Стокера он явно не читал.
- Тебе нужно вымыться, - пояснила Рене. – Ходить тут, посыпая все пылью, должно быть интересно, но очень… негигиенично.
- Интересное предложение, - заметил Хоулин. Его глаза сияли тем темным звездным светом, который, должно быть, именовался «светом Атавана». – Проводишь?
- Первая дверь налево, - спокойно ответила Рене. – Мне, знаешь ли, надо прибраться. Некрасиво это, встречать гостей беспорядком. Как раз управлюсь к тому времени, когда ты, хм… закончишь.
- Не думаю, - Хоулин проскользнул мимо нее, наградив напоследок, прищуренным взглядом, полном торжествующего ожидания. У Рене отлегло от сердца, когда его массивная фигура скрылась в коридоре.
«Свет Атавана, твою мать! Темные звезды!! Рене Палмер, ты, б…дь, в своем уме?»
Выдохнув, Рене опустилась на диван, прямо на зашуршавшие пакеты. Коленки у нее тряслись, сердце трепыхалось, как маленькая птичка, а в голове был полный разброд.
Рене Палмер понятия не имела, что ей делать.
...................................................................
*- с тех пор, как Элуэ помянула скриллов в своем фике, я не могу успокоиться и каждый день изобретаю способы, которыми наша местная фауна может вывести этих паразитов smile
** - сенот – жертвенный колодец у народов майя естественного происхождения.




Сообщение отредактировал ashatry_a - Пятница, 2010-12-10, 23:17
 
ЛиэнДата: Четверг, 2010-12-09, 09:39 | Сообщение # 2
Представитель синода
Группа: Пользователи
Сообщений: 1233
Статус: Offline
Весьма атмосферная вещица up
Кто-то там упрекал меня в чувственности biggrin
Так вот, Хоулин у тебя получился - просто ах! Бедная Рене...


При помощи Ша'бры и шакаравы можно сделать больше, чем при помощи лома и такой-то матери))
 
asantaДата: Четверг, 2010-12-09, 14:15 | Сообщение # 3
Личный защитник
Группа: Пользователи
Сообщений: 161
Статус: Offline
Quote (ashatry_a)
Его глаза сияли тем темным звездным светом, который, должно быть, именовался «светом Атавана».

Я конечно понимаю, что это не юмористический фик (в какой-то мере biggrin ) Но ржала над этим предложением долго...
Очень живо и мило. Я не специалист,но очень понравилось!!! smile Соглашусь с Лиэн, бедняга Рене... Представить боюсь, что ж там дальше то будет, с безотказностью Рене и хоулиновским темпераментом... Хотя я напредставляю... wacko


Логика, конечно, вещь замечательная. Но против человеческого мышления она бессильна

Сообщение отредактировал asanta - Четверг, 2010-12-09, 20:01
 
ashatry_aДата: Пятница, 2010-12-10, 11:29 | Сообщение # 4
Сподвижник
Группа: Пользователи
Сообщений: 819
Статус: Offline
Quote (Лиэн)
Бедная Рене...

ой, а мне-то как ее жаль... cry
Quote (asanta)
Но ржала над этим предложением долго...

surprised скажите мне, что там смешного, я тоже посмеюсь smile нет, нет, ну правда. "Свет Атавана" - это вроде как официяльный термин, западные фанаты так маниакальный блеск в глазах гибридов называли tongue )))
_____________________________________________________
Нет, она знала, что ей следует сделать: тихо вызвать службу безопасности, достать оружие и приготовиться нейтрализовать опасного субъекта, проникшего к ней в квартиру. Но девушке этого не хотелось. Менее всего ей хотелось, чтобы кто-то забрал Хоулина – да, именно того самого Хоулина, за которым она гонялась с энергетическим кинжалом, того самого Хоулина, которого она всячески отмазывала перед Кинкейдом, того самого атавуса, который не раз пытался убить её, но, при этом, почему-то спас ей жизнь! Дело было в том странном… взаимопонимании, которое установилось между ними, когда база Тар’гуу отправилась в небытие. В какой-то момент Рене даже показалось, что не было этой борьбы, убийств и прочего – до такой степени слаженно они действовали.
Но потом все вернулось на круги своя. И сейчас ей предстоит принять непростое решение.
Её тело прекрасно помнило, как ее бросало в жар даже при малейшем его прикосновении. Она могла восстановить его облик в своей памяти закрыв глаза. Она помнила вкус его губ, те ощущения, которые было невозможно передать, когда они целовались в холодных катакомбах, а взрыв эндорфинов в ее мозгу перекрыл даже боль в подвернутой ноге.
При этом Рене Палмер отлично помнила те удары, те царапины, нанесенные ей Хоулином. Она помнила его коварные ловушки, его гибридов, помнила, что себялюбивее этого атавуса была, наверное, только Зоор.
«Но ведь Зоор изменилась! – взывал в голове Палмер тонкий голосок. – Кинкейд сумел внушить ей новые ценности. Он изменил ее! Его любовь!»
«Любовь? – возражал этому голосу другой. – Кинкейд любит всех – маму, папу, солнышко, травинки и своих воспитанников. А симпатичную, нуждающуюся в опеке женщину, которая, от него понесла, он полюбит тем более! И о каких изменениях шла речь? Доверь сейчас Зоор «красную кнопку» - разве она ее не нажмет? Не уничтожит человечество ради своего блага?»
С легким стоном Рене закрыла лицо руками. Она сойдет с ума, если продолжит этот спор с самой собой! Но на кону ее жизнь – и жизнь Хоулина тоже. Как знать, может ему правда нужна ее помощь? Может быть он сдержит свои убийственные порывы, чтобы спастись?
«А можешь ли ты его спасти? Скриллов вы с Лиамом тоже пытались спасти!»
«Боже, дай мне знак! – взмолилась Рене. – Ну хоть какой-нибудь намек! Или хотя бы время, чтобы я смогла решить сама, что мне делать! Я не хочу его смерти! Я не доверяю ему, черт возьми – я его боюсь!»
Небеса не разверзлись, Глас свыше не оглушил ее. Солнце продолжало золотить комнату, постепенно сдвигаясь в бок. Тени медленно двигались вслед за ним.
«Очень скоро, - отстраненно подумала Рене, - оно скроется за биоаркой, лучи пропадут…»
Поднявшись, Рене прошла в спальню и нашарив оружие под подушкой, спрятала его в карман пиджака. Ходить постоянно в пиджаке – это глупость, но так оно всегда будет в пределах досягаемости…
Подумав немного, Палмер решила повесить пиджак на вешалку в холле, там, откуда она всегда могла бы его достать. В качестве оружия можно использовать все что угодно…особенно в ванной – растворители, чистящие средства, зеркало, которое легко можно разбить.
Рене вздохнула.
Нужно, наверное, проверить, как там дела у Хоулина – может он не знает, как открыть кран или… Ладно, Палмер, будь честна с самой собой – ты просто хочешь посмотреть на него.
Выскользнув из комнаты, Рене медленно двинулась к ванной комнате. Небрежно брошенная на пол спецовка валялась у самых дверей, неплотно прикрытых, откуда доносился плеск и журчание воды. Палмер недовольно покачала головой, подхватывая спецовку – ай, как некультурно! Ну и спасибо за дополнительный повод войти в ванную.
Дав себе пару секунд морально подготовиться, Рене вошла, зная, что необходимости стучать нет – атавус услышал ее еще, наверное, когда она вышла из спальни. Впрочем, подготовка пропала впустую – Хоулин не торопился разоблачаться, стоя в ванной в потрепанных волонтерских штанах и тонком свитере из биоматерии. Он стоял, подставив руку под льющуюся воду и наблюдая за ее струями.
Рене молча проскользнула мимо него за полупрозрачную перегородку, швырнув спецовку к другим грязным вещам. Палмер чувствовала себя странно, смущенно и разрывалась между желанием остаться тут и убежать. Обернувшись, она встретилась глазами с Хоулином.
- Так какую же опасность, - начал он, - может нести в себе текущая вода?
- По человеческим поверьям она останавливает вампиров, - ответила Рене. – А еще вампиру нужно разрешение, чтобы войти в дом, иначе никак.
- Интересно, - Хоулин одним быстрым движением стянул свитер, и Рене поняла, что не может отвести от него глаз. Да и, собственно, не хочет. – А что еще по вашим человеческим поверьям останавливает вампиров?
- Солнечный свет, - ответила Рене, - серебро…
- Думаю, что ты убедилась, что меня ничего из вышеперечисленного не остановит, - заметил Хоулин, буравя ее взглядом.
- Еще не все проверила, - Рене улыбнулась, показав ему тонкую полоску серебряного браслета на запястье. – Как знать…
Она не успела среагировать – быстро ухватив ее за руку, Хоулин прижал девушку к себе. Ткань свитера, тихо зашелестев меж ними, соскользнула на пол.
- Вот видишь, - мягко заметил атавус, склоняясь к ней, - меня ничто не остановит.
\\где-то здесь я призадумалась, нужна ли тут вообще постельная подводная уж сцена, или и без нее ясно, что они в ванной не кораблики пускали... пойду еще подумаю\\


 
ЛиэнДата: Пятница, 2010-12-10, 11:43 | Сообщение # 5
Представитель синода
Группа: Пользователи
Сообщений: 1233
Статус: Offline
ashatry_a, какая прелесть!
Очень красиво и чувственно! flower Проглотила на одном дыхании и хочу ещё...
Quote (ashatry_a)
- Вот видишь, - мягко заметил атавус, склоняясь к ней, - меня ничто не остановит
- вот, у него уже мягкость в голосе появилась...
Насчёт подводной сцены решай сама, но мне нравится эта интригующая недосказанность up


При помощи Ша'бры и шакаравы можно сделать больше, чем при помощи лома и такой-то матери))
 
ashatry_aДата: Пятница, 2010-12-10, 23:21 | Сообщение # 6
Сподвижник
Группа: Пользователи
Сообщений: 819
Статус: Offline
посовещавшись с гласом разума и вняв речам чужим, итак...
_________________________________________________
***
Шить сарафаны и легкие платья из ситца.
Не увязать в философии как таковой.
В общем, начать к этой жизни легко относиться –
Так как ее все равно не понять головой.
(В.П.)

Рене рассматривала потолок, на котором застыли дрожащие блики настольной лампы. Мягкий рассеянный свет скрадывал темноту в углах, превращал ее в мягкий и приятный полумрак. Рене было тепло и спокойно, она давно уже не чувствовала себя настолько расслабленной. В мышцах скопилась приятная усталость, но заснуть девушке не удавалось. Возможно, от того, что в больнице она в основном этим и занималась.
Обернувшись на Хоулина, спящего, разметавшись, по кровати – он один оккупировал большую ее часть – Рене перегнулась через край, пошарила рукой под кроватью и достала свою коробочку.
«Был бы чертик в табакерке, - подумала она, вертя ее в руках. – Открыть? Или не надо?»
Пальцами скользя по гладкой крышке, Рене все глубже погружалась в свои воспоминания. Завтра тяготило ее. Но до завтрашнего дня было еще шесть часов, шесть спокойных, тихих, умиротворенных часов.
Еще раз взглянув на Хоулина, Рене смежила веки, продолжая сжимать коробочку в руках.

2.

Твои родные умирают для всего мира, но остаются жить в твоем сердце.
(У. Стрибер)

Хоулин расположился в малой комнате, которая понравилась ему с самого начала. Усевшись прямо на пол у окна, он рассматривал расстилающийся перед ним город. Город людей. Они буквально кишели там, он мог чувствовать даже отсюда – их веселье, их грусть, боль и радость. Так много беспечных, сочных людей, о которых никто не заикнется, о которых тут же забудут… Атавус нахмурился. Нужно было гнать такие мысли прочь – сейчас ему следовало быть осторожным, пока… Пока он не составил новый план, пока его цель неясна.
Цель… Хоулин хмыкнул, но этот смех был с оттенком горечи.
Он проснулся, услышав во сне песню на прайме. Прайм, основной язык атавусов, который он не слышал уже три миллиона лет.
Первое воспоминание об обновленном мире, было не из разряда любимых. Они пробудились после сна, вялые, неспособные даже двигаться, и просто лежали, не шевелясь, вслушиваясь в еле заметный гул регенерационных камер и набираясь сил. Снаружи было тихо – глухая тишина, и лишь легкая вибрация показывала, что они не в вакууме, что снаружи что-то есть.
А потом пришли люди. Они слышали человечьи разговоры, и атаванский мозг воспринимал и анализировал новую информацию. Достижение многих поколений, плод генной инженерии, труда неизвестных, желавших для своих потомков лучшего. Кто были те, что сделали генетическое совершенствование главной парадигмой развития в их родном мире? В мире, где жаркое красное солнце выжигало неподготовленные глаза, если пробивалось сквозь толстый слой облаков, где даже на полюсах царила удушающая жара. В мире, где все живое терзало и убивало друг друга, появились они, сначала слабые, а потом, с каждым поколением, набиравшие силу.
Тот, кто мечтал о сильных и умных потомках, вряд ли мог предполагать, что совершенный мозг они станут использовать лишь для размышлений о собственном величии, а силу и выносливость – для драк меж собой.
Тем не менее, неизвестные предки сослужили атавусам хорошую службу. Примитивный человеческий язык они усвоили почти сразу, и говорили затем лишь на нем, потому что в этом новом мире, полном глупой и наглой пищи, не была места прайму. На прайме стали бы говорить тогда, когда скот был бы загнан в стойла, а глупая цивилизация – стерта с лика планеты. Тогда, на прайме бы заговорили, как в старые добрые времена! Строки песен, слова вызовов и легенд…
Что за идиотизм! Нет больше прайма, нет тех, кто помнит нужные слова. Величественный и многозначный язык больше никогда не прозвучит в этом мире.
Хоулин зарычал от невыносимой тоски. Стоило оставаться в живых, чтобы познать одиночество? Стоило оставаться в живых, чтобы познать собственную ничтожность? Идеальный хищник, окруженный и загнанный своей собственной добычей, вот, кто он теперь. Он может убить сотни, но это ничего не изменит.
Песня продолжала звучать в его ушах. Это была песня воинов – он принадлежал к их касте, и его мать пела ее каждый раз перед битвой. Она пела ее отцу, вместе с сестрами, пела старшему брату. Валанн рассказывала, что у касты ученых песни другие. Что ученые не приветствуют битву. Грен тоже говорил о чем-то подобном…
Джуда никогда не пела. Она предпочитала идти впереди, среди тех, кто сражается, а не среди тех, кто прячется за чужими спинами.
А теперь нет ни Валанн, ни Грена, Джуда мертва, Юлин предал его… да он и сам себя предал! Если бы отец увидел его сейчас, он бы не выдержал такого позора, и убил бы своего отпрыска.
Хоулин следил за мельтешением и суетой людской жизни, чувствуя, как капля за каплей его переполняет ненависть. Ко всему и всем, к солнцу, за то, что светит, к кислороду, за то, что поддерживает в нем жизнь. К Рене Палмер, за то что посмела быть достойной его… К Рене Палмер, десятками уничтожавшей его родичей.
Рык перешел в вой, тягостный и долгий. Не в силах больше себя сдерживать, Хоулин одним ударом разнес в мелкие щепки небольшой стол. Ах, если б он мог изменить прошлое! Поздно. Все что ему осталось – жалкие осколки былой славы, да страх в глазах людишек, в последнюю минуту осознающих, кто он такой.
Хоулин больше не мог сидеть на месте спокойно. Солнце медленно склонялось к горизонту. Скоро откроются бары, скоро засияют фонари и заиграет музыка, и в полутьме, среди шума разговоров и дыма сигарет, отличит ли кто его от обычного человека? И там, в потной мешанине людских тел, он найдет свое успокоение.
***

В конечном итоге единственный настоящий враг – это враг разумный.
(П.Уоттс)

Сквозь купол из виртуального стекла солнце казалось более рыжим, чем оно было на самом деле. Сейчас там, за куполом, дули холодные ветры и изредка сыпали белые редкие снежинки – настолько редкие, что впору отмечать их появление как праздник.
- Рене?
Что он сейчас делает? Бродит по квартире? По городу? Ждет ее или поджидает кого-то другого? Рано утром выходя из квартиры, Рене остановилась на пороге комнаты, чтобы рассмотреть спящего Хоулина. Он был похож на статую из темного дерева, задрапированную белыми простынями. Его брови были нахмурены, тело – напряжено даже во сне. Да, ему снился какой-то сон. Временами Рене казалось, что атавус что-то шепчет.
- Рене!
- Да, прости, - Палмер подняла голову. – Я отвлеклась.
- Ну-ну, - молодой человек, ее будущий заместитель, посмотрел на нее недовольным взглядом. – Мисс Палмер, как гражданский специалист вы занимались порой вопросами, совершенно не связанными с вашей сферой деятельности. В частности, вы консультировали «Дорс Интернейшнл» по…
Рене понимала, что не может сосредоточиться на работе. Неудивительно. Разве она должна здесь быть? Она может просто подняться и уйти, и пусть этот напыщенный молодой дурак сам разбирается, что тут и зачем! У нее отпуск. У нее больничный. У нее, черт возьми, живой атавус дома!
«Почему я не вернулась домой? – отчаянно подумала Рене. – Все было бы проще…»
- Извините, Стивенс, - она поднялась, прервав парня на полуслове. – Мне нехорошо. Вы разберетесь без меня?
- Думаю да, - ответил Стивенс. В его взгляде мелькнуло сочувствие. – С вами точно все в порядке?
- Нет, - честно ответила Рене, взяла сумочку и вышла.
Она остановилась перед маленьким фонтанчиком, чтобы отдышаться и собрать мятущиеся мысли в кулак. Она вылетает через два дня. И за эти два дня…
Рене зажмурилась. Ей не хотелось думать об этом! Почему нельзя застыть в бесконечности, закуклить тот момент, когда они вместе, на пике своего взаимопонимания, на пике наслаждения, когда рядом нет никого и ничего? Отсечь внешний мир и остаться вдвоем, не вспоминая о нем больше?
Потому что жизнь – редкостная сука, и на одну светлую полоску приходится две темных. Склонившись над фонтаном, Рене тщетно пыталась рассмотреть в воде хотя бы осколки своего отражения – но лишь светлое мраморное дно да пара медных монеток были ей ответом.
Переведя дух, Палмер решительно направилась в сторону выхода, задержавшись лишь у зеркала, чтобы поправить прическу. Пока ее пальцы плясали над челкой, внимание Рене привлекло отражение нескольких человек у стойки администратора. Двое парней и девушка, одетые в черные форменные куртки с логотипом в виде двух зеркально отображенных букв «F». Рене замерла, изо всех сил стараясь понять, о чем они говорят с администратором – он указал им на лифты, и девушка, кивнув, повела свою свиту туда.
Что «Грань» могла забыть на Марсе? Рене предпочла не выяснять подробности прямо здесь, а на самой большой скорости двинула к порталу, на ходу вызывая Стрит. Джульетта ответила не сразу, а когда ответила – за ее спиной поблескивал купол виртуального стекла, доносился скрежет пилы по металлу, а сама Стрит выглядела немного ошарашено.
- Стрит! – прошипела Рене. – Ты знаешь, кто прибыл на Марс?
- Тихо-тихо, - так же зашипела в ответ Джульетта. – Какая я тебе… Стрит? Теперь я Мелинда! По крайней мере, по документам!
- Мелинда? Дурацкое имя, - прокомментировала Рене, проскальзывая между двух благообразных мужчин в форме инженерного корпуса, стоявших последними в очереди. Подарив им очаровательную улыбку и задорный взгляд из-за плеча, Рене вернулась к разговору.
- Да, мне тоже не нравится, но выбирать не приходилось, - ответила Стрит. – Так кто теперь есть на Марсе?
- «Пограничники», - мрачно ответила Рене. – Мы едва не столкнулись на выходе из офиса.
- Миленько, - задумчиво протянула Джульетта. – А узнать ты не пробовала?
- Нет, потому что если они приехали ко мне, это было бы подозрительно – отчего я так спешу их встретить. Да и вообще – подозрительно.
- Ладно, будь по твоему, - Джульетта покачала головой. – Попытаюсь пробить что-нибудь по своим каналам…
- Спасибо. Кстати, а ты где? – уточнила Рене. – Это стройка?
- Можно сказать и так, - Джульетта прищурившись, потянулась. – Я тут как бы сисадмин немного. Ничего так, тяжелый физический труд тоже бывает полезен, для профилактики.
- Тоже мне, - Палмер улыбнулась. – Буду ждать твоего звонка.
- Я лучше к тебе в гости зайду, - возразила Джульетта. – Знала бы ты, в какой дыре я живу!
- Нет, - поспешно ответила Рене, - не надо. Я… возможно буду занята вечером.
- Да? Чем же? – выражением лица Джульетта живо напомнила почуявшего добычу пса – ее глаза засияли любопытством, по губам скользнула плутоватая улыбка.
- Собираюсь, - коротко ответила Рене. – Созвонимся, - она уже была у самого портала. Шагнув в светящийся круг, через мгновение Палмер была уже у своего дома.
Зайдя в квартиру, она никого там не обнаружила. Хоулин ушел – от этой мысли внутри у нее что-то неприятно шевельнулось. Неприятно, но в то же время тоскливо. Рене не ощутила облегчения, скорее наоборот, тяжесть на сердце стала тяжелее вдвое.
Где он сейчас? Его носит по недостроенным уровням или он скитается по временному поселку? А может он нашел один из тех проходов, не отмеченных на карте и теперь где-то за пределами кратера?
В малой комнате Рене обнаружила стол, разбитый в мелкие щепки несколькими ударами. Рене постояла некоторое время возле него, раздумывая, а потом направилась в спальню. Пора уже было начинать собирать вещи, если она и правда хотела отсюда убраться.
Сначала методично, а потом все с большим раздражением – Рене просто швыряла вещи в сумку, не заботясь о том, помнутся они или нет. Ее охватывала злость от безысходности, она понимала желание Хоулина крушить все вокруг себя. Но в то же время она знала, что жалость к самой себе – это поблажка. Это – маленький соблазн, пожалеть себя, сказать себе: «Ах, какой же я несчастный! Никто меня не любит, жизнь повернулась ко мне задом, аки избушка к лесу! Что же мне делать?!» Жалость к себе возвеличивает над другими – в ореоле своей печали ты превращаешься в доморощенного святого, который только и знает, как поучать других и сетовать на судьбу.
***

Смерть и болезни свободно разгуливают среди людей
(У.Стрибер)

Воздух в нижнем районе был пропитан запахами. Запах готовящейся еды, людского пота, стирального порошка, едкий запах благовоний, испарения из канализации. Дома, стояли стена к стене – тонкие, как картон стеночки, пропускавшие большую часть звуков, веревки с одеждой, перетянутые тут и там, грохот музыки и разговоры.
Временным рабочим не давали квартир – они обитали в натуральном лагере из наспех собранных домишек. Маленьких, вполне комфортабельных для неприхотливых людей. Но жизнь, что пустила тут ростки, кардинально отличалась от того плана, что, должно быть, представляли себе те, кто расселял рабочих.
Если подняться выше, можно было попасть на более или менее благопристойную улицу со своей вечерней жизнью, но тут, в лабиринте временных строений, открывались свои забегаловки и бары, а то пойло, которое там продавалось, могло свалить с ног коня. Девушки, днем драившие полы и стекла, незаметные в серой униформе, вечером обряжались в яркие блестящие наряды. Мужчины, уставшие, пропахшие химией, с мозолистыми руками, оценивающе поглядывали на них, иногда выражая всю полноту своих чувств в окриках.
Квинтэссенция человеческой жизни – веселья и отдыха. Теснота лишь усиливала это ощущение, а темнота меж домов служила отличным прикрытием.
Хоулин стоял в одиночестве, следя за текущей мимо него людской рекой. Он выбирал. Прямо напротив него раскрыл свои двери очередной ночной бар – длинная стойка без стульев, днем превращающаяся в окно открытой кухни, возле которой толпились приматы, принюхиваясь и присматриваясь друг другу, выискивая себе развлечение по вкусу.
Одна из девушек обратила внимание на Хоулина, когда раскачивающийся фонарь осветил его шальным лучом. Она кинула на него несколько долгих взглядов, и, убедившись, что он отвечает на них столь же долгим, откровенно бесцеремонным разглядыванием, легко оттолкнулась от стойки и скользнула к нему, лавируя в толпе людей. Кто-то одобрительно свистнул ей вслед – она лишь повела плечом, неотрывно глядя на атавуса.
- Привет, - поздоровалась она, заигрывающее поглядывая на него. – Ты здесь новенький? Я тебя раньше не видела.
- Раньше, я… жил не здесь, - ответил Хоулин. – Развлекаешься?
- Типа того, - она улыбнулась, протягивая ему руку. – Рита.
Хоулин осторожно поймал ее руку, переплетясь с нею пальцами, продолжая взглядом скользить по девушке. Она была хорошая – быстрая, живая, с пышной грудью и тонкой талией, с упругими мышцами… Сочная и полная энергии.
Отточенным движением притянув ее к себе, Хоулин прошептал ей на ухо, одновременно вдыхая сладковатый запах:
- Ты здесь красивее всех.
Девушка тонко вздрогнула, как ветка под ветром, и прижалась к нему. Хоулин медленно повлек ее в темноту, не отпуская, прислушиваясь, чтобы загодя услышать того, кто мог им помешать.
- Я никогда не встречала таких как ты, - с придыханием выговорила Рита. – Ты… Ты просто…
- Тихо, - Хоулин наклонился, касаясь губами ее шеи, руками оценивая упругость ее кожи. – Молчи.
В темноте и тесноте строений, они сплелись. Рита извивалась в его руках, спешно стремясь частично освободиться от одежды и освободить его, а Хоулин с каждым ударом пульса ощущал, как разгорается в нем голод, настоящий голод, жажда жизни.
Когда он вошел в нее, резко, голод очертился, принял форму в его воображении, и чем чаще становилось их дыхание, чем ближе они были к вожделенному мигу, тем темнее и чернее было это страшное, тянущее чувство внутри. Рука Хоулина скользнула по груди Риты, и в последний момент его когти проткнули ее почти насквозь – одновременно с болезненно-острым наслаждением хищник почувствовал, как уходит тьма внутри него, как мир становится ярче с каждым мигом…
…Тело девушки упало ему под ноги, как мешок. Застегиваясь, Хоулин с некоторым отвращением подумал – как он мог вожделеть это? Уже неважно. Затолкав опустевшую оболочку в ближайший мусорный ящик, Хоулин вылил туда почти пол-литра заранее припрятанной кислоты, которую, при большом желании, на стройке было достать проще, чем обычную воду.
Пора было идти домой.
«Домой», - Хоулин усмехнулся в темноте, следя за ярко освещенной улицей, полной людей. Они даже не почувствовали, как близко от них прошла смерть.


 
ЛьессДата: Суббота, 2010-12-11, 16:08 | Сообщение # 7
Аватар
Группа: Пользователи
Сообщений: 341
Статус: Offline
УУУУУУ!!! cry КАЗ-ЗЁЛ этот Хоулин! Бедная дурочка Рене! Когда ж до неё дойдёт, что любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда?

Блин-нагад!!!
 
AlienAngelДата: Суббота, 2010-12-11, 20:47 | Сообщение # 8
Аватар
Группа: Пользователи
Сообщений: 424
Статус: Offline
А Рене и в фильме особым умом не отличалась... А Хоулин в своем репертуаре cool Чего еще можно ожидать от этого волосатого чучела biggrin

Главная аскеза для человека-это учиться любить людей.
 
ЛьессДата: Воскресенье, 2010-12-12, 01:21 | Сообщение # 9
Аватар
Группа: Пользователи
Сообщений: 341
Статус: Offline
Ну, если его постричь, помыть (что Рене и сделала, на свою голову), то под пиво пойдёт. А под водку очень возможно, что и побежит... Подальше от этого чёкнутого. biggrin

Блин-нагад!!!

Сообщение отредактировал Льесс - Воскресенье, 2010-12-12, 01:22
 
ЛиэнДата: Понедельник, 2010-12-13, 09:51 | Сообщение # 10
Представитель синода
Группа: Пользователи
Сообщений: 1233
Статус: Offline
ashatry_a, мне почему-то стало так жаль Хоулина...
Он выглядит таким одиноким в своих воспоминаниях... В какой-то степени я понимаю Рене smile


При помощи Ша'бры и шакаравы можно сделать больше, чем при помощи лома и такой-то матери))
 
ashatry_aДата: Вторник, 2010-12-14, 20:33 | Сообщение # 11
Сподвижник
Группа: Пользователи
Сообщений: 819
Статус: Offline
Лиэн, имхо их обоих понять можно.
Quote (AlienAngel)
А Рене и в фильме особым умом не отличалась...

Не скажи, поначалу очень даже ничо так тетка была...
_______________________________________________________
Лицо Мириам ничем не выразило ее торжества. Она не сомневалась: им суждено пройти вместе долгий путь. Путь служения Голоду.
(У.Стрибер)

Комната приняла безликий вид, когда Рене заправила кровать, убрала книги и безделушки с полок и закрыла их в шкафу. На прикроватной тумбочке осталась лишь ее коробочка – эту вещь Рене собиралась положить в сумку в последнюю очередь – и глобал на кровати, нарушавший идеальную белизну разглаженного покрывала. Опустели полки в ванной, тонкие чехлы укутали мебель в холле. Девушка поражалась своей активности, но еще больше удивлялась тому, как ей не хотелось более здесь находиться. Рене чувствовала, что не вернется, и убиралась, словно делая прощальный подарок тому, кто придет сюда после нее. И тут же гнала эти мысли.
А что, если «Грань» здесь все-таки из-за нее? Что если ее обвинят в преступной халатности – и сидеть ей вместе с Сандовалом, полировать темную сторону Луны зубной щеткой!
В последнюю очередь Рене занялась документами – все свои бумаги и инфодиски она аккуратно разложила на столе в холле, чтобы пришедший за ними Стивенс мог легко их найти. Впрочем, этот молодчик хорошо ориентировался в ее квартире. Сейчас, вспоминая его надменный вид, с которым Стивенс сообщил о своем повышении, Рене было немного жаль, что он так и не узнал причину, по которой Рене оказалась в больнице. С другой стороны, такой напыщенный дурак далеко не уйдет, так и застрянет в категории средненьких управленцев…
Занятая своими мыслями, Палмер не услышала шипения двери, всячески отгораживаясь от окружающей действительности.
- Знаешь, кого ты сейчас мне напомнила? – поинтересовался Хоулин.
Рене вздрогнула от неожиданности и обернулась.
Он стоял, привалившись к стене, воплощение небрежности и ленивого безразличия.
- Домохозяйку. Вся в делах, в заботах, не переступаешь порога родных пенат…
- Переступаю, и довольно часто, - откликнулась Рене. – Где ты был?
- Гулял. Наблюдал. Такие простые и такие приятные вещи… - в его голосе так ясно прозвучала издевка, что Рене стало не по себе. Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что Хоулин тут же переменил тон.
- Что ты делаешь?
- Я… собираю вещи, - единым духом выпалила Рене, безо всяких предисловий и подготовки. – Через два дня я улетаю на Землю.
Хоулин застыл. Недоумение отразилось на его лице, недоумение и легкая тень возмущения. Атавус был обескуражен – как смеет она бросить его? Ведь она же не хочет уезжать, это очевидно – при одном взгляде на него у Рене загораются глаза, а под кожей словно пробегают искры.
- Интересно, - вслух заметил он. – Я прямо вижу твое желание уехать отсюда, - в его голосе прорезался сарказм.
- Это не только и не столько мое решение… - начала Рене. – В общем, это уже не обсуждается, - поправилась она. – Поэтому я хотела…
- Обсудить вопрос моего размещения? Брось, я отлично справлялся и без тебя, - Хоулин оттолкнулся от стены. – Не лги себе, Рене, ты не хочешь уезжать. Тебе будет не хватать меня.
- Все, кого мы любим, рано или поздно покидают нас, - ответила Рене. – Так что… я просто подгоняю события.
- Ты могла бы быть со мной вечно, если бы согласилась, - заметил Хоулин, склоняя голову на бок. – Ты бы не старела, твои раны заживали бы в мгновение ока… И на что ты это променяла?
- Мне не нужна вечность, - спокойно ответила Рене, становясь напротив его. Ее лицо выражало мрачную решимость. – Мне нужно настоящее.
- Я твое настоящее, Рене, - Хоулин провел ей рукой по волосам, вынуждая откинуть голову назад. – Я… - он скользнул пальцами по ее шее, чуть-чуть царапая острыми когтями.
Рене пошатнулась, чувствуя, что ее обезоруживает одно это движение, что одного звука голоса достаточно, чтобы она бросила Землю и осталась тут навсегда.
Навсегда…
Рене сделала шаг назад.
- Нам на самом деле нужно поговорить, - твердо сказала она.
- Говори, - великодушно предложил Хоулин, устремляясь к ней тем скользящим, плавным движением, выдававшим его нечеловечность. Тейлоны тоже двигались плавно и скользяще, но в них не было угрозы, лишь воздушная неземная грация. А каждое движение атавуса сообщало, кто здесь вершина пищевой пирамиды.
- Мне нужно знать, чем ты занимался, - выдохнула Рене, чувствуя, как плывет в объятьях Хоулина, тает, как снежинка. – Ты не должен…
- Не должен, - подтвердил Хоулин, делая шаг вперед и увлекая ее с собой. – И не буду.
- Это серьезно… - Рене уже сама с трудом соображала, что она говорит.
- И я серьезен как никогда в своих намерениях.
Интересно, а наркоманы чувствуют себя также? Чувствуют свою зависимость и невозможность отказаться от желанного яда? Вряд ли. Со временем, наслаждение сменяется ломкой и желанием эту ломку прекратить… Рене Палмер не казалась себе наркоманом. Она казалась себе изголодавшейся и мучимой жаждой странницей, которая тщится достичь иллюзорного оазиса, колышущегося на горизонте. Хоулин был прохладной водой, дарующей наслаждение, пока она текла по твоему иссушенному горлу, но оставляющей неприятный горький привкус после себя.
И сейчас, извиваясь под горячими руками атавуса, Рене пыталась найти в себе силы, чтобы противостоять и ему, и себе. Ее душа требовала расставить все по местам и разложить по полочкам, разум не терпел неясностей и полутонов…
- В спальню, - тихо произнес Хоулин, прижимаясь губами к ее уху. – Сейчас же.
Рене уже было плевать где и как – в спальне, в холле, да хоть на крыше! Хоулин повлек девушку в спальню, подталкивая впереди себя, его руки скользили по ее бедрам и груди, а там бесцеремонно повалил на кровать, сминая разглаженное как по линеечке покрывало.
- Никогда не любил идеальный порядок, - заметил он, стягивая куртку. – Может тебе стоит пересмотреть свои взгляды на устройство жизни?
Рене обвила руками его шею и впилась в губы.
Какой-то звук ворвался в ее сознание. Сосредоточившись, девушка поняла, что это знакомое стрекотание:
- Глобал!.. – рука Рене потянулась к глобалу, но Хоулин перехватил ее.
- Оставь, - шепотом приказал он. Рене подчинилась. Легким движением Хоулин столкнул глобал с кровати, и он с глухим стуком упал на пол.
***

Street smart with heart
(Джульетта Стрит сама о себе)

- Ну давай же, Рене, отвечай! – взволнованно шептала Стрит. – Бери глобал!!
Она сидела на каменном парапете – уж чего-чего, а камня на Марсе было достаточно – на одной из наиболее оживленных вечерних улиц. Желтыми огнями сияли магазины, бледно-белыми – фонари, а вывески перемигивались неоном. Только по вечерам можно было в полной мере оценить, сколько все-таки в куполе людей. И сейчас Стрит затерялась среди них, морозя задницу на холодном камне и безуспешно пытаясь дозвониться до Рене.
- Йо! Мел! Вот ты где!! – один из ее новых знакомых увидел ее с той стороны улицы, замахал ей рукой и подошел. – А мы в «Малой Джариде» собрались! Хочешь с нами?
- Не-а, - Стрит пожала плечами. – До друга никак дозвониться не могу…
- Печально, но если передумаешь – мы там надолго, - приятель подмигнул. – Кстати, слышала, что произошло? Опять мертвую девку нашли!
- Нет, - Стрит хмыкнула. – Я тут недавно. Часто у вас находят мертвых девок?
- Не очень… Как народ понаехал, кто-то стал людей валить в «нижке». Ходят слух, там собираются облаву делать, - объяснил парень. – Тут сейчас только маньяков не хватало.
- Маньяков, говоришь, - Джульетта призадумалась. – Ладно, иди, я, наверное, все-таки подойду к вам попозже. А пока попробую дозвониться до друга…
На самом же деле Стрит, подождав, пока ее товарищ скроется с глаз, припустила к ближайшему терминалу связи. Подобно многим хакерам-параноикам, она редко расставалась со своими девайсами, таская их с собой в полусобранном виде, чтобы при обыске сложно было догадаться, что из себя представляет та или иная мешанина проводов и микросхем.
Наладонник натужно гудел, подсоединенный к разъему, в который обычно вставляли идентификационную карту. Стрит то поглядывала по сторонам, то всматривалась в маленькое окошко декодера. Наконец, тейлонская вещица мелодично пискнула.
- Ох... "легкие деньги", - пробормотала Стрит, открывая нужный ей раздел.
Отчеты охраны за последние два месяца и правда были неутешительны: пять человек погибло только в этом месяце, трое – в прошлом. Первые трупы были изуродованы до неузнаваемости, позже убийца стал заливать их кислотой.
Осторожно двигаясь по закрытой сети, Стрит отчаянно искала отчеты по вскрытиям, нутром чувствуя, что «Грань» приехала неспроста, и никакими скриллами, разумеется, тут не пахнет. Ей довольно долго не удавалось обойти защиту – Джульетта замерзла и начала подумывать о том, чтобы заняться взломом с более мощной машиной и в более теплом месте, когда архив, наконец, поддался.
Медицинское вскрытие показало, что у последних двух жертв обнаружились раны, идентичные тем, которые наносили людям атавусы, забирая их энергию.
Атавусы! Стрит трясло при одном воспоминании о них. Нужно было срочно предупредить Рене, что далеко не все волосатики отчалили на другой край вселенной. А остальные дела подождут!
Рывком выдернув провода из разъема и забросив наладонник в сумку, Стрит бегом устремилась к ближайшей портальной станции.


 
ЛиэнДата: Среда, 2010-12-15, 09:40 | Сообщение # 12
Представитель синода
Группа: Пользователи
Сообщений: 1233
Статус: Offline
Quote (ashatry_a)
Нужно было срочно предупредить Рене, что далеко не все волосатики отчалили на другой край вселенной.
- своевременное желание biggrin

Quote (ashatry_a)
- Говори, - великодушно предложил Хоулин, устремляясь к ней тем скользящим, плавным движением, выдававшим его нечеловечность. Тейлоны тоже двигались плавно и скользяще, но в них не было угрозы, лишь воздушная неземная грация. А каждое движение атавуса сообщало, кто здесь вершина пищевой пирамиды.
- вкусный фрагмент. Как будто не читаешь, а кино смотришь. Я просто увидела это движение up

Quote (ashatry_a)
Интересно, а наркоманы чувствуют себя также? Чувствуют свою зависимость и невозможность отказаться от желанного яда? Вряд ли. Со временем, наслаждение сменяется ломкой и желанием эту ломку прекратить… Рене Палмер не казалась себе наркоманом. Она казалась себе изголодавшейся и мучимой жаждой странницей, которая тщится достичь иллюзорного оазиса, колышущегося на горизонте.
- ещё одна вкуснятинка. Спасибо тебе! Читаю - и смакую буквально каждую фразу. Жду проды! flower


При помощи Ша'бры и шакаравы можно сделать больше, чем при помощи лома и такой-то матери))
 
ЛьессДата: Четверг, 2010-12-16, 00:09 | Сообщение # 13
Аватар
Группа: Пользователи
Сообщений: 341
Статус: Offline
КЛАААСС!!! Ещё хочу! Такая эротика... И совсем без эротики! biggrin Отвал башки!

Блин-нагад!!!
 
ashatry_aДата: Пятница, 2010-12-24, 14:03 | Сообщение # 14
Сподвижник
Группа: Пользователи
Сообщений: 819
Статус: Offline
Беда пришла ко мне
Летом в полную луну,
Когда в ночи во сне
Оставил он меня одну.
(Е. Болдырева)

Рене казалось, что она пролежала с закрытыми глазами всего пять-десять минут. Открыв глаза, девушка тут же оценила обстановку вокруг себя.
Она протрезвела. Это было чувство сродни тому, которое испытываешь, придя вдруг в себя посреди бурной пьянки. Не трезвость в полном смысле, но момент просветления. Твои руки плохо тебя слушаются, ноги ватные, язык заплетается, но разум чист. В этот момент ты можешь прекратить возлияния и отправиться отсыпаться, или продолжить – и гудеть до самого утра, чтобы свалиться там, куда ноги принесут, чтобы проснуться и не помнить, как заснул, как здесь оказался, что говорил и что делал. Просветление длится недолго – ровно столько, чтобы дать себе четкую установку, продумать план действий, и далее, следовать ему с неукоснительной пьяной тщательностью прущего напролом ледокола.
Сев, Рене огляделась – она снова была одна в комнате. Опущенные жалюзи, собранная сумка, небрежно раскиданная одежда… Пошарив рукой по полу, Палмер нашла глобал и посмотрела список пропущенных – разумеется, звонила Стрит.
Перезванивая ей, Рене прислушивалась, стараясь определить, одна ли она в квартире, или же нет. Тишина обманчива.
- Рене! – в голосе Стрит облегчение смешалось с тревогой. – Слава богу, я тут… Короче, я знаю, из-за чего приехала «Грань»! В куполе атавус! Он уже восьмерых завалил, и явно не намерен останавливаться.
Рене прикрыла глаза, чуть шевеля губами. Восьмерых… Девушка приказала себе сосредоточиться, открыв глаза и всматриваясь в полумрак.
- Спасибо, Стрит, - не сводя глаз с входа – вдруг мелькнет быстрая тень? – Рене тихо добавила:
- Я, кажется, знаю, что это за атавус.
- Что? – Стрит явно не ожидала такого поворота событий.
- Стрит, я в дерьме, - продолжила Рене. – И погружаюсь со страшной скоростью. У тебя есть оружие?
- Оружие гражданским носить запрещено, - заметила Стрит. – Но я могу достать… некое его подобие.
- Отлично, доставай – и дуй сюда. Но будь очень осторожна. Предельно, - повторила Рене. – Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Когда доберешься – лучше сначала позвони.
- Уже на полпути. Через полчаса буду, - Стрит отключилась, а Рене захлопнула глобал и огляделась. У нее есть немного времени. Нужно придумать себе алиби. Придумать оправдание, почему она, встретившись с атавусом, не заявила о нем сразу. Боже, какой же дурой она была! Камеры в коридоре, на улице… его же видели сотни людей, и никто ничего не заметил!
Достав пистолет из сумки, Рене на некоторое время задержала дыхание, прислушиваясь к стуку сердца. Потом быстро натянула одежду и выглянула в холл.
Пусто.
И снова, как в первый раз, утомительный обход пустой квартиры, только в этот раз – страшнее, потому что тени, лежащие по углам, казались темными фигурами, потому что любой светлый блик на поверхности казался отблеском острых когтей.
Не найдя никого, Рене уселась в холле на диван, положив рядом пистолет и глобал. Еще один пистолет, старый плазменный, который уже списанию подлежал, она спрятала меж диванных подушек. Под диваном смирно улегся острый нож. Оставалось лишь ждать.
Ее мысли неотступно вертелись вокруг «Грани», Хоулина и собственной безопасности. Аффектное состояние, вызванное атаванскими феромонами, вполне может сыграть ей на руку. Опять же, она была нездорова… Но это не оправдание! Нет, оправданием послужит голова атавуса на блюде, которую она преподнесет «пограничникам»! Тогда все вопросы отпадут сами собой.
Скользя взглядом по стенам и полам, по полкам, по хитросплетению теней, падающих от вычурной лампы, Рене заметила предмет, которого здесь быть не должно.
Она оставляла коробочку в спальне, на тумбочке – а теперь она стоит тут, на столе. Подойдя, Рене увидела, что печать на крышке сломана – её открывали.
Гнев и обида захлестнули девушку, злость и ярость. Как он посмел… да зачем он вообще это сделал? Что ему до пластмассовой безделушки за два бакса?
Встретившись перед отлетом с Лиамом, Рене поняла, что не знает, что сказать. Она даже не верила до конца, что он куда-то улетает, и только глядя через стекло на зависший в ожидании Корабль-Носитель, осознала это с горькой ясностью. Все, больше она Кинкейда не увидит.
И говорить-то было нечего – Рене не была мастером прощальных слов, особенно если они говорились от всего сердца близким людям. Её охватила грусть.
Лиам же напротив, был взбудоражен и весел. Если он и грустил, то грусть его была светлой. Стоя напротив Рене, на фоне широченной панорамы, открывающей Луну и Носитель рядом с ней, Лиам одной рукой крепко взял Палмер за пальцы, а второй достал из кармана брюк маленькую квадратную коробочку.
- Боже мой, - Палмер вскинула брови, - да ты никак мне предложение делать собрался?
- Это было бы нерационально, - Лиам рассмеялся. – Это прощальный подарок, балда!
- Сам ты… - Рене протянула руку, и Лиам положил на нее темно-серую, почти черную коробочку из пластмассы, с аккуратной сургучной печатью на крышке. – Легкая, - она взвесила коробочку в руке. – Что там?
- Ну… - протянул Лиам. – Не скажу.
- Я все равно открою и посмотрю, - Рене задумчиво посмотрела на него исподлобья. – Или тут какой-то подвох?
- Я бы не сказал, что это подвох, - Лиам возвел очи к потолку. – В общем, там как бы моя последняя фраза. Можешь открыть ее, когда хочешь, но только после моего отлета.
- Последняя фраза? Мало же ты мне хотел сказать, - Рене снова взвесила коробочку на ладони. – Серьезно, что там?
- Что-то, - ответил Кинкейд. – Я не большой спец в таких делах, но… мы с тобой больше никогда не увидимся. И если вдруг ты захочешь услышать меня – хотя я в этом сомневаюсь, - Лиам хихикнул, а Рене показала ему кулак, - в общем, тогда ты сможешь открыть эту коробочку. В любой день. Но это точно будет моя последняя фраза. Поэтому я с тобой не прощаюсь – пока мое «до свидания» там, - Лиам указал на коробочку, – я все еще буду здесь. А когда ты его захочешь услышать – твое дело.
- Кинкейд, ты козел, - в сердцах сказала Рене, порывисто обнимая его и сжимая покрепче, чтобы больно стало.- Да еще и дурак к тому же! Такую глупость только ты мог выдумать
- Ай, мои ребра!! – оправдал Лиам ее ожидания.
- Тебя будет не хватать. Как и всей вашей Мамаевой орды, - добавила Палмер, отпуская его. – Ладно, иди. У меня еще осталась, - и она продемонстрировала ему подарок.

Два месяца прошло, а Рене так и не удосужилась открыть коробочку. Ей было страшновато – потому что она поняла, что _там_ - действительно последние слова Лиама. А пока коробочка закрыта, у Рене еще есть шанс «услышать» его снова.
А теперь... И ради чего было открывать никому не нужную коробчонку? Ради удовлетворения праздного любопытства?! У Рене было ощущение, словно нее украли одну из самых дорогих вещей. Сломанная печать была символом некой потревоженной границы, пересекать которую было чревато.
Крепко сжав кулаки, Рене не без удовольствия отметила, что мыслит все яснее. Это было хорошо.
Где же ты, милый? Я жду тебя…
***
Вступи на землю потерянных душ,
Пресытившись жизнью, вступи!
Прислушиваясь к завыванию ветра в трубе,
Присматриваясь к танцу свечи,
Листая страницы забытых книг,
Глядя в лица неизвестных людей,
Помни, что там, куда ты идешь,
Правит дьявол.
(Оуэнс)

Что-то изменилось.
Что-то неуловимое ушло.
Хоулин прислушивался к себе, пытаясь определить, что это, пока память услужливо не подсунула ему воспоминание о том моменте, когда он неосознанно выпустил когти – вполне нормально для атавуса в порыве страсти. Ничего не произошло, а он в тот момент не придал этому значения. Еще год назад такая близость атаванских когтей вызвала бы у Рене Палмер всплеск тейлонской энергии, которой ее щедро наделил Даан.
Энергия истощилась, ушла или была без остатка усвоена человеческим организмом – неизвестно. Теперь Рене Палмер стала одной из многих, к кому Хоулин мог приложиться, как к чаше, и пить, пить, пить живительную энергию.
Было что-то грустное в этом, разочаровывающее. Хоулин прекрасно представлял себе хрупкость человеческого тела, знал, как легко и приятно ломается оно под руками. Но Палмер отличалась от них всех – она не сдавалась, шла наперекор себе и ее невозможно было подчинить себе обычными способами. Только смерть была решением «проблемы Рене Палмер».
Но подчинилась ли она ему теперь? Она все еще пытается противостоять ему, все еще борется с собой. Шансов у нее все меньше, а у него – все больше. Хоулин внимательно посмотрел на свои когти, сгибая и разгибая пальцы, чувствуя движение суставов.
Теперь Рене Палмер лишилась своей последней защиты. Грех этим не воспользоваться.
Вернувшись к апартаментам Палмер, Хоулин застыл у самого входа, прислушиваясь к тому, что творится внутри…
… А внутри часы тикали, отсчитывая минуты, и с каждой минутой ожидание становилось все тяжелее. Рене то и дело поглядывала на поблескивающий золотом циферблат.
Где же Стрит? Вдруг он подкараулил ее в темноте? Или охрана остановила, заметив неувязку с документами?
Тревога и сомнения грызли Палмер, она нервно сжимала в тишине пистолет, продолжая выжидать.
Нет, так нельзя! Нужно предупредить охрану, предупредить людей… Боже, ну где же Стрит?
Рене всего на мгновение подняла глаза, чтобы в очередной раз взглянуть на часы, а когда перевела взгляд – он уже стоял в дверях. На секунду Рене охватила тоска, тяжкая и неизбывная, по чему-то недоступному, манящему и в то же время страшному. Но Палмер недаром провела полгода, уничтожая существ, подобных Хоулину*** – справившись с собой, она встала, одновременно поднимая руку с зажатым в ней оружием.
- Даже не думай сделать хоть что-нибудь, - предупредила Рене. – Даже не пытайся…
- А я все ждал, когда же ты… - Хоулин замолчал на секунду, подбирая слова, - когда же ты придешь в себя. Видимо он много для тебя значил, этот кимера!
У Рене внутри что-то болезненно вздрогнуло, но она лишь крепче сжала губы, медленно продвигаясь к Хоулину.
- Ты не сможешь убить меня, - заметил он. - Дело не в том, что мои раны заживут… а в том, что ты даже не сможешь выстрелить в меня. Ты ослабела, Рене. Ты сейчас слабее ребенка.
- Ошибаешься. Я отрежу твою голову и сожгу твое тело – думаю, такие меры предосторожности могут сработать!
- Тогда почему ты не стреляешь?
Вопрос не огорошил Рене, она уже какое-то время старательно заставляла себя нажать на курок - и не могла. Каждый раз, когда ее палец напрягался на спусковом крючке, у нее внутри все словно наизнанку выворачивалось. Раз за разом она напоминала себе, что он – убийца. Что на его счету множество людей, и что он до сих пор не понес за это наказания.
- Ты будешь одинока без меня, - мягко заметил Хоулин, - совершенно одинока.
И в этот момент Рене выстрелила.
Хоулин предугадал ее движение, сдвинувшись вбок, поэтому пуля – обыкновенная пуля! – задела лишь его плечо. С гортанным рыком атавус набросился на девушку, не обращая внимания на пули, которые она продолжала одну за другой посылать в его тело.
- Расстреляй хоть всю обойму, Палмер, - рычал он, - но этим ты ничего не изменишь, ты слаба!!
Одним движением он сбил ее с ног, а вторым – уселся сверху, занося руку, на которой сверкали сияющие когти.
- Твоя слабость питает меня лучше, чем энергия всех этих двуногих тараканов, - с ликованием в голосе заметил Хоулин. – Смотри внимательно – я постараюсь не спешить!
С этими словами он медленно, с садистским сладострастием погрузил когти в живот Рене. Он не питался пока – он просто смотрел.
От боли Рене не могла вдохнуть – она глотала воздух ртом, чувствуя, что он не доходит до легких, в глазах темнело. Как же это было больно – ее препарировали заживо, беспощадно резали…
- Не спеши, у нас все еще впереди, - мягко сказал Хоулин. – Я… - Рене не дала ему договорить, вскинув руку и отправив пулю ему прямо в голову.
Силой выстрела Хоулина отбросило, его когти легко и гладко вышли из нее, и вот тогда-то Рене заорала во всю мощь легких.
У нее было меньше пяти минут, а обойма была разряжена. Нужно было дотянуться до плазменного пистолета и расстрелять голову проклятого вампира. Если это не убьёт его, то точно затянет время регенерации надолго. Застонав, Рене оттолкнулась ногами, отползая прочь. Голова кружилась, комната плыла перед глазами. Оттолкнувшись еще раз, Рене дотянулась до дивана, продолжая беспрерывно стонать от боли, и начала шарить меж диванных подушек… да где же эта чертова рухлядь?!
Ее рука нащупала пистолет в тот самый момент, когда Хоулин поднялся. Он стал злее, регенерация отняла много сил, и единственным его намерением было убить ее и забрать ее энергию.
Но когда атавус склонился над ней, взяв девушку за подбородок, в его движениях скользнула нежность, не свойственная убийце.
- Знаешь, - тихо заметил Хоулин. – Я ведь совсем не хочу тебя убивать.
- Как и я тебя, - хрипло ответила Рене. – Но ведь другого выбора нет, верно?
Хоулин вскинул руку, а Рене в это же мгновения приставила пистолет прямо к его сердцу. Они оба застыли, как статуи, словно ждали чего-то.
- Все ведь могло быть иначе, - слабо прошептала Рене.
- Нет, - Хоулин криво усмехнулся. – Не могло.
- Ах, эта хренова патетика… - выдохнула Рене, а следующим движением Хоулин выбил пистолет из ее руки.
_____________________________
***-Если судить по ее поведению, то определенно даром smile

***

Теперь препятствий для него больше не существовало. Наконец он мог расслабиться и дать волю своим истинным чувствам, не скрывая более грубой правды – своего голода. Он набросился на нее, даже не слыша собственного возбужденного крика, – и она взорвалась внутри него новой жизнью. Сознание его прояснилось, мысли обрели кристальную ясность, как будто он жарким днем бросился в восхитительно прохладную воду. Исчезла угрожающая боль в мышцах. Его слух, его зрение заполнились сверхъестественно яркими впечатлениями.
Он парил в высотах наслаждения.
(У. Стрибер)

Вокруг места преступления уже было выставлено живое ограждение из числа сотрудников службы безопасности, хотя все, живущие в этом комплексе были из той категории, что отлично знает, где проходит грань, и не стремились ее переступить – в любом случае они бы узнали о произошедшем из других каналов. Да, здесь жили люди, не привыкшие толпиться у ограждения – скорее, они чаще оказывались по ту сторону.
Поднырнув под бесполезную желтую ленту, преграждающую вход в квартиру, Кирк остановился, на мгновение зажмурившись от яркой вспышки – штатный фотограф фиксировал все на камеру, не щадя глаза окружающих.
- Эй, не застывай на середине пути! – недовольно заметила Анна, чувствительно тыча его в спину.
- Как в старые добрые времена, - сипло пробормотал Кирк, демонстрируя удостоверение охраннику и проходя дальше. Анна проскользнула мимо него, в дальнюю комнату, опрашивать свидетелей.
В квартире было на удивление чисто, разгром царил лишь в дальней части комнаты: перевернутая мебель, гильзы от пуль – от пуль! – разбросанные в беспорядке бумаги, осколки инфодисков и широкий кровавый след, тянущийся из середины комнаты к стене.
Кирк прохаживался по кругу, внимательно присматриваясь ко всему, стараясь подмечать каждую деталь, которая могла рассказать ему, что тут случилось. Нет, он, конечно, знал, что произошло – еще один человек расстался с жизнью, благодаря пришельцу, однако…
Надев перчатки, Кирк подцепил со стола небольшую безделушку – пластмассовую коробочку со сломанной сургучной печатью, приоткрыл ее, некоторое время рассматривал, а потом засунул в пакет для улик – сгодится, в качестве вещдока.
Подняв глаза, Кирк продолжил осмотр – подергал застрявший в стене нож, силясь вытащить, но не смог, просмотрел разбросанные по полу бумаги.
- Этому кренделю, Стивенсу, кто-нибудь позвонил? – спросил он, водя пальцем по строчкам. – Нет? Тут ему документы адресованы… Кто-нибудь… Вот ты, да, ты…э… Эван, займись-ка!
- Мистер… извините, сэр, - обратился к нему судмедэксперт. – Кровь на ковре принадлежит двум разным особям – человеку и атавусу. Если не возражаете, я лично займусь анализом.
- Не стоит, - ответил Кирк, не поднимая взгляда от заляпанных кровью документов. – Лучше отошлите его в офис «Грани», в Вашингтон. Порталами ведь умеете пользоваться?
Выпрямившись, Кирк огляделся и, увидев начальника «безопасников», направился к нему.
- Где тело? – сказал он.
- Простите? – немного оторопел начальник. На его жетоне значилось – «Каллахан».
- Тело. Женщины, проживавшей здесь, - раздельно, почти по буквам, ответил Кирк. – И мне до сих пор не прислали ее досье.
- Мистер… Асеведо, сэр, - сдержанно возразил Каллахан. – Если бы мы нашли тело, мы бы тут же вам доложили. Поиски ведутся, и как только оно будет обнаружено, мы сразу отправим его в вашу лабораторию. Досье хозяйки квартиры хранилось в закрытом доступе, вот оно, - Каллахан протянул ему бумажную папку, которые, нынче, стали редкостью. - Оцифрованное досье под паролем, а тот, кто ведает архивом, на выходные улетел на Землю, и теперь до него не достучаться. Здесь копия.
Кирк открыл папку, молча пробежался глазами по строчкам.
- Какая ирония, - заметил он. – Ищите лучше, Каллахан. Учитывая прошлое нашей… я думаю уже покойницы, атавус вряд ли ограничился убийством. Если бы мне пришлось столкнуться с тем, кто пачками истреблял моих соплеменников, я бы как следует поглумился над телом.
Подняв глаза от досье, Кирк увидел Анну, ожидающую его в коридоре. Девушка поманила его пальцем, и Кирк, засунув папку подмышку, направился к ней с самым мрачным выражением лица.
- Что там? – спросил он.
- Наша свидетельница очень скоро может стать арестованной, - тихо ответила Анна. – Эти дуболомы не заметили, но документики у нее – фальшивка. Хорошая, но фальшивка. Нужно будет пробить ее генетический код по нашей базе данных, вдруг…
- Так что с показаниями? – нетерпеливо спросил Кирк.
- Ничего. Приехала, обнаружила открытую квартиру, разгром внутри, - Анна покачала головой. – Вызвала охрану… Можешь поговорить с ней, но вряд ли она как-то причастна к преступлению.
- Еще бы, если у нее нет светящихся десятисантиметровых когтей, - Кирк протянул папку Анне. – Причастись, осмотрись, просмотри видеозаписи, если не сложно. А я пойду поговорю.
Свидетельница сидела в дальней комнате, на широком диване, застеленном полиэтиленовой пленкой. Девушка безучастно пялилась в окно на занимающийся рассвет, окрасивший купол кроваво-красным цветом. Кирк медленно приблизился, стараясь принять как можно более участливый вид.
- Это тяжело, - тихо сказал он.
- Не то слово, - ответила девушка. – Сомневаюсь, что вы понимаете, каково это.
- О, нет, я понимаю, - Кирк присел на краешек дивана, на порядочном расстоянии от свидетельницы. – Она была сильной женщиной?
- Очень, - девушка тяжело сглотнула, - и я не понимаю, как она могла попасть в такую западню.
- Рано или поздно, но такие вещи случаются, - ответил Кирк. – Мы не железные. Поэтому теперь нам нужно найти его. Убийцу. Чтобы он не повторил этого.
- Я не могу вам помочь, - девушка покачала головой.
- Возможно, ты видела что-то, что ускользнуло от твоего внимания. Любая мелкая деталь, - Кирк попытался заглянуть ей в глаза. – Ты оказалась здесь сразу после происшествия. Ты кого-нибудь видела? Подозрительных людей? Тени? Может быть звуки или запах?
- Я видела уборщицу, - девушка слабо и зло улыбнулась. – А когда я вошла… я почувствовала запах. Я никому этого не пожелаю, заходить в квартиру друга и понимать, что, сейчас ты скорее всего увидишь очень много крови. И, скорее всего, это кровь твоего друга.
- Тогда помоги нам. Если вспомнишь что-то – что угодно – вот моя визитка, - Кирк протянул ей маленький белый квадрат, с выдавленным на ней номером глобала, названием подразделения и его фамилией.
Девушка взяла визитку и кивнула, не проронив ни слова и продолжая рассматривать кровавый рассвет за окном. Кирк поднялся со скрипнувшего полиэтилена, и в этот момент она тихо произнесла:
- Помни, что там, куда ты идешь, правит дьявол.
- Что? – переспросил «пограничник».
- Ничего, - девушка поджала губы. – Так, чушь лезет в голову.
Когда Кирк вернулся к Анне, она уже беседовала с Каллаханом, скрестив руки на груди и поглядывая на него сверху вниз; как это получалось при том, что Каллахан был на голову выше ее – непонятно.
- Как ты относишься к домашнему видео? – жизнерадостно полюбопытствовала Анна, обращаясь к Кирку, но не сводя глаз с Каллахана.
- Сугубо положительно, - ответил Кирк. – Где мы можем посмотреть записи с камер?
***

Не думаю, чтобы он рвался к подобному состоянию. Оглядываясь, я вижу ауру ненависти к себе на каждой грани, какую ни вспомню. Но на исходе двадцать первого века единственной альтернативой, какую он видел, была жизнь паразита.
(П. Уоттс)

Каморка «безопасников» была ужасно тесной. Втроем там было тяжело разместиться, поэтому Каллахан уселся за панель управления, а Кирк и Анна нависли по бокам.
- Гляди, гляди! – Анна ткнула пальцем в экран. – Опять этот кекс бомжеватого вида.
- А ты уверена, что это человек? – Кирк увеличил изображение, но рассмотреть лицо парня, наглухо застегнутого в спецовку, да еще и надевшего капюшон, им не удалось.
- Он по крайней мере три раза бывал у нее в квартире, - заметила Анна. – Непохоже, что у них там шел бой не на жизнь, а на смерть.
- Возможно она его не видела, - возразил Кирк. – Если это атавус, он сумеет спрятаться. Записи с камер внутри квартиры?
- Отключены, едва хозяйка въехала, - Анна покачала головой.
- Ладно, ребята, картина ясна, - влез Каллахан, - не достает всего пары деталей. Тут был атавус, он убил девушку и скрылся. Все. У нас и так полно проблем, чтобы еще и разбираться с каждой мелочью.
- Единственная ваша проблема – отвратительная дисциплина и самоорганизация, - пробормотал Кирк. Прокашлявшись, он сказал громче:
- Отследите передвижения этого… субъекта по городу. Занесите его в базу, едва его где-то заметят – немедленно докладывайте нам. При попытке задержания помните, что он опасен.
В лучшем виде, в каком вы можете его доставить – в бездыханном.
Каллахан тяжело вздохнул. На его лице отчетливо читалось: «Теперь еще и это!.. Как я устал».
«И зачем таких старперов берут в охрану? Им бы дома сидеть, да с внуками нянчиться», - подумал Кирк. Через мгновение Анна озвучила его мысли:
- Устали, офицер? – участливо спросила она.
- Ночь была беспокойная, - поделился Каллахан. – Это убийство, пожар в старой лаборатории…
- Пожар в лаборатории? – Кирк напрягся, под кожей лица у него заходили желваки. – И вы не сообщили?
- Это старая, закрытая лаборатория, - устало ответил Каллахан. – С тех пор, как свернули «Химеру», лаборатория была герметично опечатана, двери закрыты, постоянно дежурящий охранник. Туда даже бактерии не могли проникнуть, но ночью случилось короткое замыкание, заполыхал пожар. Из-за всех этих мер защиты двери не смогли вовремя вскрыть и там все прогорело.
- Каллахан! – выплюнул Кирк. – Вы должны были о любом происшествии докладывать мне, будь то пожар, дебош или роды вашей любимой кошки!! В таком деле важна любая деталь!.. Анна! Срочно в старую лабораторию, - Кирк смерил Каллахана презрительным взглядом. – Готов спорить на свой значок – она находится в этом же комплексе.
Каллахан молча кивнул.
Кирку захотелось завыть от негодования.
***

Единственный враг ясного зрения – слепота: неверные посылки могут стать шорами.
(П.Уоттс)

Когда-то это была замечательная лаборатория. Живые технологии, с воображением и тщанием встроенные в обычную технику, лаконичный дизайн, удобство… которое никому не пригодилось. А теперь и вовсе – сгорело.
В горле першило от гари пепла, поднимающегося с пола при каждом шаге. Пришлось надеть специальные костюмы, иначе вся одежда «пограничников» стала бы черной. Температура во время пожара она определенно была повыше пятиста градусов по Фаренгейту.
Кирк медленно приблизился к скорчившемуся ссохшемуся трупу – кучка костей, местами обтянутых черной тонкой бумагой. Обгоревший череп, скалящийся деформированной огнем челюстью.
Дальше, у оплавившихся останков регенерационной камеры лежал еще один.
- Нам повезло, что лабораторию и жилой комплекс разделяли сталь и скала, - заметил Каллахан, отнимая от лица респираторную маску. – Если бы не это – все бы сгорело в одночасье. От перепада напряжения вырубилось все оборудование.
Кирк промолчал. Осматривать было нечего – только пепел и сплавившиеся в единое целое пластик и металл.
Развернувшись, он вышел в коридор, стягивая с себя неудобный костюм.
Вместе с Анной они наблюдали, как работают «безопасники» - фиксируют, убирают, зачищают, суетятся, как муравьи, в своей черной форме. Говорить Кирку не хотелось. Произошедшее произвело на него тягостное впечатление – неприятное ощущение недосказанности, мысль, что он что-то упустил.
- Знаешь, если бы я была на его месте, я бы не стала убивать ее, - заметила Анна. – Что может быть хуже для того, кто боролся с вампирами, чем стать одним из них?
- Ты перегибаешь палку – фильмов нужно смотреть меньше, - Кирк криво ухмыльнулся. – Атавусы считали себя вершиной эволюции. Гибридизация была подарком, а одаривать врагов они бы точно не стали.
- Твоя правда, - Анна пожала плечами. – У нас два тела… точнее, - она покосилась на обгоревшую лабораторию, - два костяка, обуглившихся до такой степени, что легко перепутать лучевую и берцовые кости. При прикосновении осыпается.
- В лаборатории разберутся, - Кирк отвернулся и подошел к огромному панорамному окну, открывающем вид на Марс за куполом – песчаный, рыжий, пыльный и ветреный. – Даже если атавус остался жив – отсюда ему никуда не деться. Мы прочешем весь купол.
- А если он уйдет в пустыню? – Анна тоже приблизилась к окну.
- Там сейчас температура выше минус двадцати не поднимается, - ответил Кирк. – Так что… Дело можно будет считать закрытым.
- Если мы поймаем его, - напомнила Анна.
- Нет, - ответил Кирк. – Даже без этого.
Он снова посмотрел в окно, вглядываясь в пыльную каменистую равнину. Теплый Сырт простирался вокруг них, затянутый песчаной пеленой.
Глобал Анны тоненько пискнул. Она пошуршала в кармане, ища его.
- У нас еще двое пропавших, - сказала девушка. – Охранник и уборщица
- Могло случиться так, - продолжила Анна, прохаживаясь по коридору. – Они дерутся, девушка ранена. Атавус не хочет ее убивать, он выносит ее, доносит до лаборатории и оглушает охранника. И встреченную уборщицу. Убивает их, залезает в камеру гибридизации с девушкой – и вуаля! Она здорова, и теперь она обязана быть с ним.
- Или так, - возразил Кирк. – Они дрались, оба были ранены. Она, скорее всего, смертельно. Скорее всего она просто мертва. Он – серьезно. Узнав, что рядом камера гибридизации, он последовал туда, но сгорел в пожаре, последовавшим из-за использования камеры при плохой проводке. Или не сгорел, а теперь затаился где-то в куполе, и нам предстоит его найти.
- Ну, это наша работа, - Анна ухмыльнулась. – Найти…
- …и уничтожить, - закончил Кирк. – Ладно. Я – к Каллахану. Это старпера нельзя подпускать к руководящей работе, он нам все завалит. Ты – свяжись с Ли, вызывай всю группу. Встряхнем этот гадюшник.
Агенты «Грани» разошлись в разные стороны, собранные, готовые к любым неожиданностям. Настоящие профессионалы, с удовольствием делающие свою работу – а работы им предстояло немало.
За стенами купола продолжал дуть ветер, как дул до этого, и как будет дуть после. Ледяной ветер, который за минуту выдует из живого существа все тепло, превратит его в безжизненный камень. Беседуя с Каллаханом, Кирк все пытался представить – каково это, убегать от своей собственной добычи. Каково это – умирать от холода.
Он так и не представил.
Джульетта Стрит не стала дожидаться, пока «Грань» вплотную займется ее личностью, и уехала с Марса в тот же день. Оказавшись на Земле, Стрит застыла в раздумьях, выйдя из здания портального терминала. Она не знала точно, куда больше хочет завернуть – в ближайший бар или в ближайшую церковь.
Ей не верилось, что Рене мертва. Стрит очень, очень хотела набрать ее номер на глобале и услышать голос автоответчика… а потом – вдруг случится чудо, кто-то возьмет глобал и знакомый голос скажет:
- Да, Стрит, я слушаю.
От таких мыслей становилось еще горше. Если вы когда-нибудь теряли близкого человека, то вполне можете представить, каково было Джульетте. А если не теряли, то не стоит и пытаться.
Стрит решила. Выбрав третий путь, она села на поезд, оформляя по пути себе новые документы и новую работу. Джульетта Стрит исчезла из этого мира и из этой истории.
f.


 
ЛиэнДата: Пятница, 2010-12-24, 15:09 | Сообщение # 15
Представитель синода
Группа: Пользователи
Сообщений: 1233
Статус: Offline
ashatry_a, очень правдоподобно. Любовь со привкусом крови...
Но ведь это лучше, чем пресное существование. Каждый человек в своей жизни хотя бы раз делает выбор...
Я ещё под впечатлением. Горьковато-солоноватое послевкусие...
Особо хочу отметить эпиграфы - хороши!
Спасибо!


При помощи Ша'бры и шакаравы можно сделать больше, чем при помощи лома и такой-то матери))
 
Форум » Фантворчество » Литературное творчество » Впусти меня (Малый спин-офф от "По сердцу и по уму", потешиться, тыкскыть)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


Авторские права на дизайн, оригинальные тексты и переводы, а также на подбор и расположение материалов
принадлежат «Прибежищу тейлонов» Все права защищены и охраняются законом. © 2004-2007